Весной тридцать второго Смок и Стэк снова оказались в том самом месте, где родились — в тихом городке среди вод Миссисипи. Война в окопах осталась позади, за ней — шумные чикагские годы, полные риска и сомнительных дел. Теперь братья, понявшие цену тишины, решили осесть.
Они выторговали у местного землевладельца, известного своими жестокими взглядами, участок с полуразвалившимися сараями. Идея была проста: открыть здесь клуб для тех, кто целыми днями гнет спину на плантациях. Место должно было стать островком отдыха, где усталость растворяется в музыке.
На открытие пригласили сына проповедника — того самого парня, которому близнецы когда-то, почти шутя, вручили гитару. Теперь его пальцы знали, как извлекать из струн такую грусть и надежду, что воздух в баре сгущался, становился почти осязаемым. Его блюз лился глубоко и пронзительно, выходя за стены сарая в ночную темноту.
Именно эти звуки услышал незнакомец, проходивший неподалёку. Он был из далёких краёв, и его холодный, внимательный взгляд надолго остановился на освещённом окне. Музыка, казалось, задела в нём что-то давно забытое. Так, случайно, пути незваного гостя и обитателей городка пересеклись в тот вечер, полный обещаний и тревоги.
